Ты шёл как бык на красный свет:
Ты был герой, – сомнений нет;
Но если все открыть пути: куда идти и с кем идти?
Как ты тогда найдёшь свой путь?

Мы так много и часто говорим о свободе, что иногда кажется, что её у нас нет и не было ни когда. А между тем, за словами о свободе мы начали забывать, что такое свобода. В современном европейском обществе «свобода» уже давно и прочно ассоциируется с правами человека. Эти права охватывают все сферы жизни человека и нет сомнений в том, что права человека являются неотъемлемой частью прав пользователя ПО. Как часто мы сталкиваемся с ситуациями, когда наши права ущемлены или же нарушены. И в этом случае мы начинаем говорить о притеснениях и начинаем бороться за наши права. А когда побеждаем и больше не с кем и не с чем бороться начинается эффект посттравматического шока, который достаёт в самый не подходящий момент. Так и со свободой: мы так к ней стремимся, что когда достигаем её в тяжёлой борьбе просто понятия не имеем, что же нам с ней делать. Это относится и к свободе, о которой мы говорим на страницах этого блога.

Та свобода, о которой мы говорим, касается прежде всего сферы высоких технологий, к которой на сегодняшний день имеют отношения даже те люди, которые далеки от этой тематики в профессиональном плане. Объективно это вызвано расширением рынка компьютерных технологий, который за последние двадцать лет серьёзно увеличил своё влияние на все стороны жизни и деятельности человека. А с увеличением клиентской базы рынка компьютерных технологий стала очевидна потребность в разрешении вопросов взаимодействия производителя и пользователя. В действительности, подобные проблемы с незапамятных времён решались в правовом поле посредством законодательных актов об авторских правах и о правах потребителей. Однако нет совершенных законов человеческих, и конфликты между производителями и пользователями со временем стали разве что не нормой. В действительности, подобные конфликты случаются не только в сфере программного обеспечения, но и в сфере аппаратного обеспечения. Тем не менее, именно конфликтное положение вещей в сфере программного обеспечения находится на виду у всех и затрагивает подавляющие большинство конечных пользователей. И то, что происходит в этой сфере непосредственно затрагивает вопросы свободы разработчика, производителя и конечного пользователя. Думаю, что об этих свободах мы с вами и поговорим.

«Свобода» понятие весьма растяжимое, но при этом может быть весьма чётко сформулировано и быть весьма недвусмысленным. По существу «свобода» является понятием как религиозно-философским, так и весьма правовым, а значит, – весьма практичным понятием, которое затрагивает всякого человека. Однако для нас существеннее именно правовой, а значит практичный подход к свободе. Дело в том, что такие понятия как «свобода пользователя», «свобода производителя», «свобода разработчика» и т.п. являются как религиозно-философскими, так и юридическими понятиями, которые определяются посредством как религиозно-философскими способов, так и посредством законодательных актов. И в этом контексте важно отметить, что применительно к нашей тематике все эти термины, связанные с правом в сфере программного обеспечения, проистекают из законодательных актов об авторских и смежных с ними правах.

Когда-то, на заре компьютерной эры, разработчики и софта и железа были по существу одной компанией и не было особых трений между ними. Однако, это было связано с тем, что ведущим лабораториям, как государственным, так и частным, было запрещено вести коммерческую деятельность, что и служило своеобразным защитным механизмом от барышничества. Впрочем, в 60-е – 70-е годы даже крупнейшие корпорации не сильно задумывались о возможности заработать на высоких технологиях. Дело в том, что многим специалистам перспективы развития компьютерной индустрии представлялись весьма фантастичными и отдаленными. Тем не менее, в начале 70-х годов стало очевидным, что компьютеры могут придти в дома обычных пользователей, но на это необходимо некоторое время. В те времена компьютер и ПО для него по существу были одним целым: тогда ещё было невозможно собрать компьютер отдельно и приобрести ПО отдельно. В принципе, всё началось с IBM, выпустившей в свет первый персональный компьютер как раз в первой половине 70-х годов, а дальше – процесс пошёл.

Да, действительно, в те времена лицензионные вопросы и вопросы правовых взаимоотношений производителя и пользователя представлялись не самыми важными, потому что все были упоены успехом в сфере высоких технологий, да и первыми домашними пользователями по-прежнему были всё-таки профессионалы, а так же те, кто просто стремился ко всему новому. Ведущими лицензиатами того времени несомненно были университеты. Собственно говоря, со временем почти вся разработка ОС Unix, например, перекочевала из лаборатории AT&T в университетские лаборатории Калифорнии: AT&T с подачи Томпсона и Риччи лицензировала код для университета Беркли. Это способствовало ускорению разработки университетской ОС и в итоге привело к созданию ОС BSD. А эта ОС выросла в итоге в целое семейство операционных систем. И эти системы от Linux отличает кроме всего прочего то обстоятельство, что в отличие от детища Линуса Торвальдса в каждой из BSD систем имеется в наличие своё ядро: например, OpenBSD и NetBSD и FreeBSD имеют разные ядра, хоть и аналогичной архитектуры. А детище Линуса имеет в наличии «ядро от Линуса» и это в принципе не зависит от дистрибутива.

Итак, в начале компьютерной эры мало думали о правовых аспектах компьютерной индустрии: это являлось стимулом к развитию технологий: по существу были созданы почти идеальные лабораторные условия, в которых и зарождалось то, что мы можем сегодня лицезреть. Важно отметить, что условия, которые были созданы для разработчиков, отличала весьма высокая степень свободы. По существу, это была атмосфера свободы, которая и способствовала сравнительно быстрому развитию компьютерной индустрии. В тот период времени между профессионалами не было секретов друг от друга (исключение: работы выполняемые по заказу правительства, но даже в этом случае бывали исключения: например, то, что сегодня мы называем Интернет), что способствовало более быстрой генерации идей с их последующей реализацией.

Время шло, и начали появляться сугубо коммерческие проекты и на этом деле начали зарабатывать весьма неплохие деньги. Дело в том, что, например, IBM к началу 70-х годов осознала необходимость рассматривать сферу высоких технологий в качестве потенциального рынка на котором ещё и деньги заработать можно: это дало необходимый импульс для развития аппаратного обеспечения компьютера. А к середине 80-х годов оформились и софтверные гиганты, которые начали реализовывать сугубо коммерческие проекты в сфере ПО, которые были уже направлены на достижение обычных пользователей. И таким образом клиентская база корпораций начала потихоньку расти. А в середине 90-х годов по существу начался бум в сфере высоких технологий и можно считать, что с этого момента высокие технологии в виде аппаратного и программного обеспечения пришли в дома пользователей в действительности весьма далёких от высоких технологий в профессиональном плане.

Необходимо отметить, что с появлением коммерческого вектора в сфере компьютерных технологий, ориентированного на не профессиональных и профессиональных пользователей появилась очевидная потребность защиты интеллектуальной собственности разработчиков и производителей аппаратного и программного обеспечения. Однако, стремление некоторых корпораций к монопольному доминированию на рынке компьютерных технологий привело к появлению ряда общественных и профессиональных организаций, которые выступали и выступают за то, что бы не допустить монополизации рынка компьютерных технологий.

Free Software Foundation (Фонд Свободного Программного Обеспечения) – организация, созданная в 1984 году Ричардом Столманом для реализации идей свободного программирования. К 1989 году была подготовлена и выпущена GPL, Генеральная Общественная Лицензия Фонда Свободного Программного Обеспечения. Особенностью данной лицензии является то обстоятельство, что она регулирует правовые основы разработки, распространения и использования программного обеспечения выпущенного и распространяемого на её условиях. Официальный текст данной лицензии распространяется на английском языке и именно этот текст имеет полную юридическую силу. На сегодняшний день, к сожалению, нет официального перевода на русский язык, который имел бы юридическую силу. Однако необходимо заметить, что любой человек мало-мальски знакомый с английским языком увидит в тексте лицензии однозначные указания на то, что речь в ней идёт прежде всего о свободе, но ни как не о цене. Тем не менее, мы практически постоянно слышим о «бесплатности» Linux, хотя очевидно, что подобное представление сей системы противоречит юридическим основам её существования, а значит по существу является неверным. Однако, такое представление системы Linux противоречит не только юридической основе системы, но и нравственной основе Генеральной Общественной Лицензии, под которой Linux и выпускается. Необходимо заметить, что нравственные основы GNU GPL не менее важны для понимания, чем основы юридические. Ключевым моментом в нравственной основе сей уникальной в своём роде лицензии является осознание всеми сторонами своих прав и обязанностей по отношению друг к другу. Мы очень много говорим о свободе, забывая часто о том, в чём и каким образом эта самая свобода выражается. А между тем, в контексте библейского учения «свобода» является сочетанием наших прав и обязанностей. К сожалению, мы склонны больше говорить о первом, чем о втором, но дело в том, что первое и второе неразрывно связаны друг с другом. В этом контексте, думаю, очевидно, что невозможно подчёркивать преимущество одной стороны вопроса в ущерб другой. Наша свобода прежде всего связана с правом выбора и ответственностью за этот самый выбор. К огромному сожалению, подавляющие большинство пользователей весьма слабо представляют себе эти составляющие нашей свободы. В этом и заключена, на мой взгляд, причина непонимания такого понятия как свобода обычными пользователями. Свобода пользователя понимается весьма часто как вседозволенность, но это не так. На самом деле, свобода пользователя базируется на ряде положений, которые многократно были представлены, например, Ричардом Столпменом, руководителем FSF. По существу он говорит об этом непрестанно на протяжении уже не одного десятилетия. И нельзя сказать, что его голос не услышан; тем не менее, применительно к нашей стране, свобода оказывается весьма растяжимым понятием, что привносит некоторую путаницу в определение свободы пользователя, да и «борцы за свободу» так же вносят свою лепту в эту путаницу в сознании пользователя.

В библейском же контексте очевидно, что свобода представляет собой конгломерат прав и обязанностей. Например, в Эдемском саду Адам был волен делать, что хотел, когда и как хотел, но было и ограничение, связанное с плодами от некоего дерева посредине сада (книга Бытие, 2:16,17). В этом контексте весьма актуальны слова Марка Нильсена о том, что «человек должен иметь возможность быть несвободным». По существу, это так же является подмножеством «свободы» и напоминает человеку об ответственности за его действия. Не об этом ли говорит апостол Павел, когда утверждает, что «всё мне позволительно, но не всё полезно»? Дело в том, что мы так иногда стремимся к свободе, что она превращается из средства в самоцель. В действительности, «свобода» в библейском контексте несомненно представляет собой весьма гибкий инструмент, сочетающий в себе как права, так и обязанности индивидуума и сообщества в целом. В современном нам светском обществе весьма сильный упор делается на права индивидуума и по этой причине люди часто дезориентированы в том, что есть истинная свобода, понимая свободу в качестве вседозволенности или же приоритета их прав пред правами других людей. В действительности, свобода имеет два измерения: вертикальное и горизонтальное. Вертикальное измерение определяет наши взаимоотношения с Богом; а горизонтальное измерение определяет наши взаимоотношения между собой. В светском обществе эти факторы, к сожалению, остаются в тени, но именно эти моменты являются прочным основанием нашей свободы. Тем не менее, в контексте светского общества свобода означает, что человек может делать то, что он хочет, как он хочет и тогда, когда он хочет. Но при этом светский подход к свободе всего лишь одна из множества граней этого «сладкого» слова «свобода».

Итак, в свете вышеизложенного становится более чем очевидно то обстоятельство, что свобода пользователя (разработчика, производителя) является весьма растяжимым понятием и имеет множество граней. Например, основатель и идеолог FSF Ричард Столлмен основывает свободу пользователя на следующих весьма важных позициях:

1. Cвобода управлять программой для любой цели, как желает пользователь;
2. Cвобода изучать исходный код ПО и вносить в него изменения для достижения любой цели;
3. Cвобода помочь своему соседу: это свобода делать копии ПО и распространять его;
4. Свобода помочь сообществу пользователей: это свобода распространять и/или издавать изменённые копии ПО, как желает пользователь.

Внимательно изучив эти позиции, мы можем убедиться в том, что они декларируют не свободу пользователя, а только некоторую её часть. Очевидно, что в контексте вышеизложенного термин «свобода» всё-таки более рационально заменить на термин «право»: в этом случае позиции, предложенные Столманом обретают уже более функциональные очертания.

1. Право управления программой;
2. Право изучения исходного кода ПО и внесение в него изменений;
3. Право помочь своему соседу;
4. Право помочь своему сообществу.

Внимательно изучая эти позиции, мы можем увидеть, что они последовательно вытекают друг из друга и составляют ту самую базу, которая и определяется в качестве свободы пользователя. И в этой связи давайте рассмотрим каждую из позиций более пристальней. Итак, право управлять программой предполагает использовать её по своему усмотрению. Именно осуществляя управление (менеджмент) программой пользователь может изучать исходный код и вносить в него изменения, обмениваться копиями ПО, издавать и распространять модифицированные варианты ПО: и многое другое. Но для реализации этой возможности необходимо иметь доступ к исходным кодам программы. А для этого необходима определённая правовая база. В качестве этой самой базы и выступает Генеральная Общественная Лицензия Фонда Свободного ПО. Нет сомнений в том, что данная лицензия имеет как преимущества, так и недостатки. Тем не менее, на сегодняшний день GNU GPL является оптимальным решением для пользователей и разработчиков, которые желают обмениваться ПО между собой и вносить в него некоторые или же полные конструктивные изменения, или же не вносить никаких изменений вообще.

Впрочем, необходимо заметить, что кроме GNU GPL «на страже свободы» в сфере ПО стоит ещё одна лицензия о которой мы как-то забываем. Это лицензии BSD, ещё одной свободной реализации Unix Based System IV & V. Эти лицензии не менее популярны, чем лицензия GNU GPL от FSF. Особенностью этих свободных лицензий можно считать то обстоятельство, что эти лицензии «стоят на страже свободы» профессионального пользователя и разработчика ПО, предоставляя последнему возможности трансформации ПО из свободного в проприетарное. Например, некоторая часть кода FreeBSD, которая выпущена под лицензией FreeBSD, благополучно вошла в проприетарный код Microsoft Windows и Mac OS X, что в общем-то не стало катастрофой для мира свободного ПО. А дело в том, что «калифорнийские лицензии» допускают трансформацию кода в проприетарный. И в этом контексте мы можем увидеть, что мир свободного ПО не так уж и однороден, но весьма многогранен, что и предоставляет возможность любому конечному пользователю, да и разработчику и/или же производителю ПО, выбирать тот вариант, который соответствует его интересам. Именно наличие выбора является сутью нашей свободы: при отсутствии выбора, нет и свободы, о которой мы так много любим говорить. А вместе с правом выбирать появляется и реальная ответственность за этот самый выбор.

В контексте многообразия мира свободного ПО необходимо заметить, что ввиду своего многообразия сей мир к сожалению весьма полон конфликтов: Столлман противостоит проприетарному ПО, а сторонники различных лицензий (в том числе и свободных) часто противостоят друг другу. Естественно, что это не является свободой, но, скорее, представляет из себя некую форму рабства, оформленную в религиозно-политическую риторику. В этой связи интересно то обстоятельство, что большая часть пользователей Linux весьма далеки от этих «войн», что весьма благоприятно сказывается на тенденциях развития Linux и всего того, что с ним связано в той или же иной степени. По мнению Линуса Торвальдса, сообщество пользователей Linux снизило градус политических страстей в сфере свободного ПО, что благотворно отразилось на его развитии. Тем не менее, очевидно, что от политико-религиозной составляющей мир свободного ПО никуда, к сожалению, не ушёл и наверное существует необходимость учитывать сей фактор и в дальнейшем.

В библейском же контексте очевидно, что «религиозная война» между сторонниками различных концепций развития ПО к христианскому сообществу никакого отношения не имеет и иметь не может. А связано это прежде всего с тем, что светское понимание свободы и библейское понимание свободы весьма существенно различаются между собой: светское понимание свободы не предполагает присутствие Творца; библейское же понимание свободы основано на том факте, что Творец реально существует и действует в этом мире. Важно отметить то обстоятельство, что библейское понимание свободы не противоречит светскому пониманию свободы, равно как и не вступает с ним в конфликт, а просто является приоритетным для христианского сообщества. В этом контексте очевидно, что отношение христианского сообщества к проприетарному и свободному ПО должно строиться на библейской модели свободы, которая предполагает как право выбора, так и ответственность за выбор: если человек ни за что не отвечает, то такой человек вероятно находится в рабстве: а оно нам надо?

Вторая ступень – это аппаратное и дополнительное программное обеспечение, которое, как вариант, у вас может быть, либо вы будете его покупать. Эффектнее всего запнуться за эту ступень и разбить себе лоб, если вдруг окажется, что вам придётся покупать выделенные серверы, дополнительное оборудование хранения и высокоскоростную сеть, а потом окажется, что система не способна работать в таких условиях, и вам нужен терминальный режим. Или какая-нибудь другая “мелочь”, например, поставщики вас не предупредили что ключ защиты программы включается в LPT, а у вас в 2U сервере есть только 4 USB и 1 COM порт. Но самое замечательное, если вам надо поставить плату шифрования в свободный разъём PCI, которого почему-то нет в вашем сервере.

Третья ступень – установка, настройка ПО и запуск всей системы. Как правило, если вы устанавливаете ПО на предназначенное для него железо, то больших проблем с установкой нет. Однако, в процессе установки может оказаться, что у вас имеется купленная не та версия сервера. Или что сетевой ключ шифрования не определяется за каким-либо из ваших свитчей.

Четвёртая ступень – обучение персонала. Вы никогда не догадаетесь, что произойдёт с программой, если нажать сразу несколько “горячих клавиш”. Так же интересно сочетать их с “горячими клавишами” системы. А убирающиеся панели инструментов и строки меню – это отдельный, очень занятный разговор на тему эргономики. Если программа написана так, что нажав неизвестную комбинацию клавиш “просто протирая клавиатуру” кто-то из пользователей не завалит БД стоимостью $ 3 000 000, эту ступень можно считать преодолённой успешно.

Пятая ступень – обновление операционных систем. Ни для кого не секрет, что многие компоненты систем жёстко связаны друг с другом, а потому “проблема имеет место быть”. Имеется довольно много примеров, когда обновления одних компонентов системы приводили к неработоспособности других, а так же программ сторонних производителей. На эту ступень придётся возвращаться в процессе жизненного цикла программы неоднократно.

Шестая ступень – обновление самой программы. Это самая неприятная из обязанностей поставщика ПО. Потому что проблемы и их разрешение на этапе обновления ПО – самое неинтересное, но ответственное дело. Да поможет вам в этом предварительное резервное копирование!

Седьмая ступень – любые изменения в любой части функционирующей системы. Будь то вирус на сервере, сетевые лаги или игрушка на клиентском компьютере – все может поломать спокойную идиллию.

А что же с точки зрения производителя ПО? Клиент заплатил деньги и получил работающий продукт. И производителя теперь интересует только два обстоятельства – как бы пользователь поменьше беспокоил своими проблемами, и как бы сделать так, чтобы проданный продукт не смог нелицензионно работать где-то ещё.

Если первая забота разрешается специализированными форумами поддержки, горячими линиями и прочим сервисом, то вторая порой превращается в большую проблему.

Когда-то на заре компьютерной техники данный вопрос мало кого интересовал. Программы были простыми и писались без особых затрат, а потому их лицензированию практически не уделялось внимания. Внимание стало уделяться тогда, когда ПО стало все больше и больше превращаться в товар, способный приносить большие прибыли. Так получилось, что сфера IT создала такие условия, при которых она питает и поддерживает сама себя. Вложенные деньги стали способными прокручиваться многократно и приносить колоссальные доходы.

Сравним. Если человек занимается фермерством, то он берет определённое количество семян, сажает их в землю, ухаживает, обрабатывает, и к осени собирает урожай, который на некоторое количество больше того, что было посажено. Вся человеческая деятельность во все времена сводилась вот к такому простому воспроизводству. Мировая экономика работает исходя из того, что самой природой установлены максимальные лимиты воспроизводства. Невозможно, посадив пшеничное зёрнышко, собрать с него целый вагон. Сама природа защищала нас от сверхприбылей тысячелетиями. Ситуация изменилась, когда возникло авторское право, закрепляющее за человеком право на обладание способом или устройством для производства чего-либо.

Авторское право на изобретения возникло как что-то типа “механизма воздаяния творческому гению от благодарного человечества”. По крайней мере, многим хотелось бы так думать. Изобретатель трудился, чтобы изобрести что-то новое, невиданное, что изменило бы мир и стало бы полезным другим людям, а за это получал некоторое финансовое воздаяние. Мир изменился. Если раньше потребитель платил деньги за продукт, то стал платить так же за идею и технологию его производства. И не только его, но, косвенно, и множества других вещей, которые использовались для производства инструментов, которыми был сделан продукт и т.д. Но, все же, соотношение материальных и патентных затрат на единицу продукции всегда имели значительный перевес не в пользу последних.

Глобализация экономики привела к существенному изменению в авторских правах. Они стали товаром. То, что изначально могло стать благом, с этого момента превратилось в неудержимое зло. Да, я ничуть не стесняюсь, называя торговлю авторскими правами и патентами неудержимым злом. Равно как и кощунственные договоры, в соответствии с которыми все продукты труда людей, произведённые в рабочее время в какой-либо компании, считаются изобретениями, патентами и собственностью компании. У людей украли их права. Издательства за гроши покупают “эксклюзивные права” на выпуск книг авторов. Медиакомпании получают сверхприбыли на музыке и фильмах, а функции государства для них сводятся к функциям полицейской дубинки, которой ставят на колени тех, кто не согласен с таким положением вещей.

Последние несколько лет сильно изменили мир. В настоящее время мы пришли к такой точке, когда в компьютере за 200 долларов может быть установлено программ на 20 000. В школе учительница обучает детей писать “мама мыла раму” в текстовом редакторе MS Word, который стоит её квартальную зарплату. И этот текстовый редактор морально устареет и будет исключён из программы информатики прежде, чем эти дети закончат школу. И уж наверняка дома у этих детей стоят более новые компьютеры, более новые версии операционных систем и офисных программ. И детки рисуют зайчиков в Adobe PhotoShop, который лицензионный их родители не купили бы никогда…

С одной стороны, на углу улицы мы можем купить за 100 рублей диск с программами общей стоимостью 20 000 долларов, а с другой стороны, мы перестали обращать внимание на то, ЧТО же мы покупаем легально. Вроде бы, мелочи, но мы покупаем ПО, которое дефектно и ограниченно изначально. Чтобы воспользоваться многими функциями уже купленного ПО от Microsoft, необходимо продолжать платить и платить немалые деньги. Рабочая станция способна поддерживать только 2 процессора, и не больше. Максимальное количество входящих соединений – 10, и не больше, но зато имеется встроенный веб-сервер и ftp (с теми же ущербными 10 соединениями). Сервер имеет встроенный сервис терминалов, но чтобы им воспользоваться, вы обязаны купить лицензии. Дополнительные лицензии и на входящие соединения, как будто кто-то будет использовать сервер в качестве одиночно стоящей рабочей станции.

Мир информационных технологий давно отменил права человека. Давно действует настоящая презумпция виновности. Обычно пользователь считается нелицензионным до тех пор пока не докажет обратное. Средства активации и проверки подлинности говорят о том, что компания Microsoft считает всех своих пользователей, прежде всего, нелицензионщиками. Если человек или компания по какой-то причине считает для себя неприемлемым передачу своих личных сведений в Microsoft, то не имеет права получить техническую поддержку, обновления, а с некоторых пор и вообще не имеет право работать с системой. Однако, это не идёт ни в какое сравнение с проверкой лицензий русских бухгалтерских программ 1С и БЭСТ. Здесь мало быть официальным зарегистрированным пользователем. Первое, что должно быть сделано в любом сеансе работы с программой – проверка наличия электронного (или сетевого) ключа. Если ключа нет, пользователь объявляется нелицензионным. И разработчиков не волнует, по какой причине не доступен сетевой ключ продукта. Покупая программу, пользователь обязан для её функционирования обеспечить надёжное и бесперебойное присутствие в сети её ключа и отсутствие любых других подобных ключей. Больше ничего производителя не волнует. Ключ проверяется при разных операциях, производимых программой, поэтому отказ в работе пользователь может получить в любой момент. Если в сети присутствует подобный ключ от другой программы, он может быть опознан как нелицензионный и работа будет остановлена.

Вот так постепенно, пользуясь отсутствием в законах защиты прав пользователей, IT-корпорации захватили власть и лишили нас элементарных прав – свободно пользоваться услугами, за которые мы заплатили. А если у кого-то хватает смелости и наглости вносить изменения в проприетарный программный код, чтобы обойти уловки, ущемляющие права пользователей, то возникают судебные прецеденты. Людей реально уголовно преследуют за то, что они, на свой манер, исправляют несовершенства как ПО, так и защищающего права пользователей законодательства.

Александр Пресняков, системный администратор.

Предлагаю начать новое движение в “освобождении” ПО и его пользователей. В нашей стране есть множество законов, заявлений о свободе прав граждан, и требовать реализации этих свобод – наш гражданский долг!

Я уже написал позавчера Президенту РФ (писать письма можно тут: http://kremlin.ru/mail/index2.shtml) о недопустимости монопольного поглощения рынка IT продуктами Microsoft. Призываю вас последовать моему примеру. Пусть наши голоса по отдельности не громче комариного писка, я верю, вместе мы способны раззудить законодательство нашей страны!

Вот перечень того, чего я предлагаю добиваться:

1. Защиты прав личности перед правами корпораций. Запретить корпорациям обдирать до нитки конечных пользователей. Наказание за “пиратство” должно быть соизмеримо с причиненным ущербом.
2. Защиты прав сотрудников компаний и учреждений перед руководством, требующих установить то или иное нелицензионное ПО или сделать те или иные работы, возможные только с применением того или иного проприетарного ПО, которое не куплено, или лицензий на которое в компании нет.
3. Запрета монополии одной корпорации (Microsoft) на рынке программного обеспечения к 2008 (максимум – к 2010) году. Как первый шаг – на уровне государственных предприятий. Запретить в госучреждениях использовать ПО, способное работать только на одной платформе (операционной системе). Это простимулирует поставщиков ПО к разработке программных продуктов на несколько операционных систем. Если поставщики ПО будут под угрозой потерять рынок своего продукта, им придется уважать права свободного выбора потребителей.
4. Разработки и утверждения списков рекомендованного к использованию в госучреждениях ПО по всем направлениям деятельности учреждений. Поручить компетентным органам всестороннюю проверку рекомендованного ПО на предмет безопасности и эффективности.
5. Законодательного закрепления права пользователя на единую лицензию ПО на все платформы. Это дело конечного пользователя – решать, какое количество рабочих мест будет установлено на какой платформе. Пользователь покупает единую лицензию на суммарное количество рабочих мест.
6. Законодательного запрета использования специальных модулей лицензионного ограничения функциональности ПО, способных вызвать его нестабильную работу в различных условиях. Если производитель ПО не в состоянии обеспечить нормальную работу систем защиты, запретить ему использовать ее в таком виде, который будет препятствовать пользователю работать с ПО и дать право пользователю требовать от производителя ПО стабильной работы купленных продуктов в полном объеме (то, что, например, происходит с бухгалтерскими программами БЭСТ и 1С, когда их сетевые ключи конфликтуют друг с другом, делая работу невозможной, вынуждая сотрудников, занимающихся поддержкой использовать “обход” лицензионной проверки, является не нарушением лицензии, а нарушением права пользователя на нормальное использование купленного лицензионного продукта).
7. Запрета лицензионных соглашений на проприетарное ПО, в которых поставщик ПО снимает с себя ответственность за проблемы, связанные с использованием данного ПО. Государство должно защищать права граждан.

Призываю всех, кому не безразлична судьба IT-индустрии в России, использовать все возможные способы добиваться реализации прав пользователей ПО через обращения к Президенту (см. http://kremlin.ru/mail/index2.shtml) в прессу, СМИ и т.д. Также призываю всех людей, имеющих достаточную техническую и юридическую грамотность, заняться вопросами реализации прав в технической и юридической сфере.

Александр Пресняков, системный администратор

Порой кажется, что крестьянин в эпоху крепостного права был свободнее, чем современный человек, даже живущий в самой демократичной из всех демократий. Окружающий нас мир, созданный за многие годы развития цивилизации, слишком сложен, чтобы отдельный индивид мог полностью разобраться в его устройстве. А без понимания этого устройства мы не можем принимать собственных обоснованных решений. Мы вынуждены доверять другим людям и полагаться на их мнение – а значит попадать в зависимость от них. Мы зависим от СМИ, от рекламы, от юристов, от врачей, от учителей, от программистов…

Однако, если мы все-таки хотим стать чуточку свободнее, нам приходится разбираться в этом безумно сложном мире. Так разработчики свободного софта погружаются в тонкости законов об авторском праве, а обсуждение вроде бы чисто технического вопроса об использовании бинарных модулей в ядре Linux затрагивает гораздо более широкие социальные сферы.

Надо сказать, что бинарные модули – весьма болезненная тема в Linux-сообществе, консенсуса по которой нет. Речь вот о чем. Ядро Linux поддерживает систему подгружаемых модулей – в частности, драйверов разнообразных устройств, не включенных в ядро напрямую. Технически, при подключении модуля он динамически линкуется с самим ядром, при этом для такой линковки исходный код модуля не требуется. Тем самым, возникает возможность создавать проприетарные бинарные драйверы для Linux, которой с успехом пользуются многие поставщики железа. Однако, существует мнение, что такие драйверы нарушают лицензию GPL.

Дело в том, что для компиляции модуля требуются определенные файлы из исходников ядра (содержащие описание интерфейсных функций, но не содержащие собственно содержательного кода). Естественным образом здесь возникает вопрос: являются ли такие модули производной работой (derived work) от ядра. Если да (как считают во Free Software Foundation), то на них распространяет свое действие GPL, а значит их исходные коды тоже должны быть открыты. Подобная перспектива очень нравится многим разработчикам ядра (бинарные модули мало кто любит – как из этических соображений, так и из чисто прагматических – отлаживать работу системы с подобными вставками очень трудно), но, увы, воспринимается не слишком оптимистично производителями железа, считающими, что публикация кодов драйверов или даже подробных спецификаций раскроет их коммерческие секреты.

В конце прошлого года один из разработчиков предложил запретить проприетарные модули чисто техническими средствами. В ядро можно было бы внести код, проверяющий информацию о лицензии (что происходит и сейчас) и блокирующий не-GPL’ные модули. Просто и незамысловато.

Однако, эта идея пришлась очень не по душе Линусу Торвальдсу, и его аргументация здесь весьма интересна. Дело в том, что закон об авторском праве, на котором базируется GPL, вообще говоря, ограничивает распространение, но не использование программы. А технический контроль относился бы именно к использованию. К тому же, вопрос о том, что является, а что не является производной работой – достаточно тонкий. Понятно, что если драйвер разработан без использования содержательного кода ядра, то его статус как производной работы по меньшей мере неочевиден. Использование заголовочных файлов – тоже спорный критерий, поскольку оно может быть классифицировано как «fair use». Линус подчеркивает, что предлагаемые технические методы защиты GPL очень близки методам медиа-индустрии, по сути отрицающей fair use, продвигающей технические средства DRM и утверждающей, что переписать музыку с честно купленного компакт-диска на свой mp3-плейер – это преступление.

Технические средства не должны подменять собой закон и здравый смысл, а разработчики и авторы не должны диктовать своей аудитории, как ей жить. И это – часть той свободы, о которой мы говорим.

Именно реализация Unix стала отправной точкой в развитии подавляющего большинства из ныне существующих операционных систем. Говоря словами Линуса Торвальдса: “Unix характерна тем, что она утверждает некоторые базовые ценности”. Да, конечно же, эти ценности представляют немалый интерес для профессионалов, тем не менее, именно от этих ценностей и зависит относительная простота и надёжность операционной системы. Впрочем, возможно, что самое интересное для обычного пользователя может быть заключено в том, что сии «добры-молодцы» всего-навсего хотели поиграть в игру “Звёздные войны”: и они в неё поиграли

Linux (”Линукс”) это свободный клон операционной системы Unix, разработанный Линусом Торвальдсом в 1991 году. В качестве отправной точки для реализации своих идей Линус Торвальдс решил использовать Minix – весьма популярный вариант Unix на рубеже того десятилетия. Пожалуй, это был один из немногих вариантов Unix, который имел весьма неплохую реализацию для 386-й Intel-архитектуры и в целом весьма недурно себя чувствовал на “недорогом” компьютере студента университета Хельсинки в Финляндии. Однако, начав работать с Minix, Линус столкнулся с рядом проблем, которые и привели его к мысли о разработке собственной системы, аналогичной Minix, но лишённой её недостатков. Впрочем, в начале Линус хотел всего лишь усовершенствовать Minix “под себя”, но в итоге понял, что это не совсем реально, да и смысла особого не имеет из-за лицензионных ограничений. И тогда всё понеслось. О Minix теперь знают только историки ИТ, а о Linux’e слышали, наверное, уже все пользователи ПК.

Конечно же, разработка операционной системы Linux продолжается до сих пор и невозможно утверждать, что дело уже сделано. Тем не менее, за последние 15 лет, в течение которых ведётся разработка Linux, мы имеем весьма работоспособную систему, которая прекрасно себя чувствует на различных компьютерных архитектурах: начиная с классической i386 и отнюдь не заканчивая архитектурой Mac’ов. В действительности, внутренняя структура ядра Linux такова, что он может быть “собран” (скомпилирован) практически под любую архитектуру: в этом заключено весьма существенное преимущество Linux по сравнению, например, с ОС Windows (любой версии) от Microsoft.

Одним из весьма существенных преимуществ Linux является то, что разработка и распространение данной операционной системы осуществляется на основе Генеральной Общественной Лицензии (General Public License, сокращенно GPL), что делает все манипуляции с системой прозрачными и доступными для конечных пользователей, как с технической, так и с юридической точки зрения. С технической стороны, в комплект поставки в большинстве случаев включены исходные тексты ядра системы, а также ключевых приложений, что позволяет пользователю самому убедиться в качестве системы. Конечно же, наличие такой возможности предполагает у пользователя некоторых профессиональных навыков и/или же наличие в характере пользователя такой черты, как любознательность. Впрочем, несомненно и то, что подавляющему числу пользователей это “по барабану”, потому что для них важнее стоимость продукта, стоимость владения продуктом и сравнительная простота использования системы. Все эти компоненты присутствуют в операционной среде Linux в относительно сбалансированном состоянии.

Однако мне представляется весьма проблематичным восприятие этих компонентов со стороны обычных пользователей. Иногда складывается такое впечатление, что некоторые пользователи путают свободу с халявой, а потом ещё и возмущаются из-за этого. Вот для таких обычных пользователей и существуют гарантии, предоставленные Генеральной Общественной Лицензией, которые определяют права и обязанности пользователя, разработчика и распространителя системы Linux. Указанная лицензия определяет Linux в качестве свободной операционной системы с открытыми исходными кодами. Важно отметить, что данная система не является бесплатной просто потому, что мы платим за носители, за транспортировку по сети Интернет и т.д. и т.п. Другое дело, что стоимость владения такой системой значительно ниже, чем стоимость владения, например, продуктами корпорации Microsoft. Однако, необходимо понимать, что “стоимость владения” – величина относительная и зависит от конкретной ситуации. Например, в домашних условиях может казаться, что стоимость владения равна нулю, но даже в этом случае о “нулевой” стоимости владения говорить не приходится.

Впрочем, на мой взгляд все эти величины актуальны скорее для корпоративного пользователя, нежели для обычного домашнего пользователя. Действительно, потребности обычного пользователя непосредственно связаны со стоимостью продукта и с его простотой в повседневной работе. Но применительно к России необходимо отметить, что по меньшей мере десятилетие “пиратского сабантуя” на российском рынке приучило обычных пользователей к тому, что в русском языке определяется термином “халява”. Наверное оригинального определения термина “халява” уже мало кто помнит, а между тем именно оригинальное определение сего термина определяет состояние духа тех, кто на халяву падок. Итак, халява это бесплатная баланда, которой кормили русских рабов татаро-монгольские завоеватели. И в контексте сего мы видим, что халява формирует психологию раба, комбинируя её с ментальностью наркомана: именно такой эффект дала пиратская продукция в сознании немалого числа российских пользователей.

На этом фоне весьма симптоматично то, что “халявная болезнь” затронула и христианское сообщество: меня уже не удивляет нарушение заповеди “Не укради” по отношению к программному обеспечению со стороны тех, кто идентифицирует себя в качестве собственности Мессии. По сути, даже некоторая часть христианского сообщества оказалась на “игле халявы”, что реально привело многих к деформированному восприятию “лицензионной реальности”: легче взломать и украсть, чем просто приобрести. И вот в этой связи весьма кстати условия Генеральной Общественной Лицензии, но реальность такова, что подавляющему большинству пользователей лицензионная чистота продукта по барабану, поскольку им важнее стоимость продукта и привычность марки.

Да-да, пиратская продукция во многом ПРИУЧИЛА конечных пользователей к продукции конкретной корпорации, что весьма сильно сузило возможность выбора продукта самими пользователями. И в таком контексте очень трудно говорить о реализации права на свободу выбора: очевидно, что подавляющие число обычных пользователей не столько лишены этого права, а, скорее, сами лишают себя этого права, а потом ещё и возмущаются.

Однако, вернёмся к детищу Линуса Торвальдса. А ведь действительно: да, мы имеем ряд стабильных дистрибутивов этой системы и при этом её разработка постоянно продолжается. До Linux ни одна система не разрабатывалась подобным образом, но именно такой способ разработки и принёс успех данной операционной системе. Модель разработки и распространения Linux один весьма уважаемый хакер определил, как базар. А ведь это весьма точное определение, потому что весьма точно определяет атмосферу, в которой ведётся разработка. Дело в том, что разработка Linux изначально велась теми, кому это было интересно, а распространялся Linux также среди тех, кому это было интересно. Все участники были объединены общей идеей о свободном программном обеспечении, которое доступно всем желающим. Несомненно, эта идея превалирует и в настоящее время. Тем не менее, в настоящее время распространением свободного софта занялись такие гиганты, как Novell, IBM, Sun. И даже Dell осуществляет продажу своих машин с предустановленным Linux. Это свидетельствует о несомненном росте интереса к свободным системам с открытым исходным кодом.

Ну а самым важным сегментом высоких технологий, где используется Linux и подобные ему системы, является Интернет, чем мы все пользуемся.

Дело в том, что простой переход на решения на базе дистрибутивов Linux проблему «дела Поносова» не решает, ибо эта проблема находится в морально-юридической плоскости, а не в технической сфере. Дело в том, что в данном конкретном деле прокуратура демонстрирует, что она работает и ей не важно, что будет дальше: на мой взгляд это попытка создания прецедента, хотя законодательство РФ и не использует подобного подхода, но здесь ведь важно отрапортовать! Таким образом, мы можем говорить о действии старой «галочной системы», которая известна на Руси с «незапамятных времён» и, как правило, нацелена на создание видимости дела, а не самого дела. И в этой связи весьма важно отметить тот факт, что в «деле Поносова» Microsoft не является инициатором преследования г-н Поносова: это исключительно инициатива региональной прокуратуры, что свидетельствует о их стремлении продемонстрировать вышестоящему начальству, как они трудятся: а между тем, тот кто произвёл незаконную установку и продал её НИЧЕГО не грозит. Впрочем, кто знает, что на уме у прокуратуры!

И вот здесь есть смысл поговорить о свободе. Дело в том, что «свобода» понятие в нашей стране весьма растяжимое и часто приравнивается к халяве, а между тем «свобода» и «халява» – это две совершенно разные концепции и в действительности они взаимоисключающие. Однако, в России эти концепции давно стали синонимами, что практически наносит огромный вред реальной свободе. Вот смотрите: некто совершил преступление посредством установки с одного диска на ряд машин операционной системы от «дяди Гейтса» и продал всё это дело тем, кто об этом «ни сном, не духом». А итог этого пока таков, что невиновный под судом, а виновный просто ищет новое место работы: вот это настоящее нарушение свободы, свободы личности, свободы выбора поставщика оборудования: в общем, это целый комплекс проблем, которые просто ждут своего рассмотрения и решения.

Тем не менее, подавляющие большинство школьных преподавателей полагает, что ситуация не изменится и им по прежнему будут поставлять оборудование с предустановленными Окнами по принципу «один диск – сто установок с него». При этом немалое число преподавателей полагает, что в действительности «дело Поносова» ни как на это дело не повлияет и всё останется на своих местах. Текущая активность прокуратуры в данной сфере сойдёт на нет, как только будут получены распоряжения об активности в других сферах. В принципе, зная нашу историю, можно сделать подобные выводы «не отходя от кассы», но уже очевидно в любом случае, что законодательство в данной сфере необходимо корректировать. А вот куда эта «коррекция» нас приведёт – это уже вопрос дня завтрашнего…

Идея же об использовании Linux в сфере образования отнюдь не нова, но отчасти она не находит сторонников в министерстве образования по причине высоких базовых затрат на подготовку специалистов в сфере Unix-based систем. Например, стоимость подготовки специалиста начального уровня по системе сертификации Red Hat Inc. составляет порядка 800 долларов, что не по карману обычному школьному учителю. Как следствие этого, школьный учитель часто понятия не имеет о тех возможностях, которые заложены в конкретный дистрибутив, установленный на его школьном компьютере, а времени разбираться с этим у него часто просто нет.

В контексте же «дела Поносова» говорить, что «перейдите на пингвина и всё будет хорошо» считаю весьма неправильным и даже вредным для распространения свободного программного обеспечения. Полагаю, что «Linux в школе» – это отдельная тема и непосредственно к «делу Поносова» отношения не имеет.

Лоуренс Лессиг, “Свободная культура”, М.: Фонд “Прагматика культуры”, 2007. ISBN 5-98392-009-X. Перевод Олега Данилова под ред. Виктора Ильина.

Пишет Илья Voyager Щуров: RIAA против пиринговых сетей. Microsoft против пиратов. Столлмен против DRM. MPAA против Internet. Adobe против ElcomSoft. KM против Мошкова. Элдред против Эшкрофта… Эпизоды большого противостояния, в котором участвуем мы все. Список можно продолжать.

Воображение мгновенно рисует карикатурные образы “воюющих сторон”. В красном углу ринга – могущественные медиакорпорации, софтверные гиганты и издательские империи, безо всяких сомнений действующие в преступном сговоре. В синем – компьютерный андеграунд, “плохие” хакеры и пираты, наживающиеся на чужом труде.

Аргументы и тех и других кажутся неоспоримыми (для их сторонников) или абсурдными (для их противников). “Авторам, композиторам и музыкантам будет нечего есть! Право собственности священно! Скачать песню из пиринга – это то же самое, что украсть компакт-диск из магазина”, – вопиют одни. “Искусство принадлежит народу! Information wants to be free! Пиринговая сеть не хуже, чем библиотека или букинистический магазин!” – возражают другие.

Противостояние поляризует общество. Поэты, писатели, музыканты молчаливо дрейфуют в стан “сторонников копирайта”, а их многочисленная и в целом законопослушная аудитория по большей части присоединяется к пиратам. Увлеченные борьбой, мы забываем про реальные проблемы, которые нам грозят, и про причины их возникновения. Стараясь опровергнуть аргументы противника, мы перестаем понимать, что нам действительно нужно. Ни на шаг не приближаемся к компромиссу, который бы устроил всех, – и даже не осознаем, что его можно и нужно искать.

Лоуренс Лессиг – исключение. Подзаголовок его книги “Как медиаконцерны используют технологии и законы, для того чтобы душить культуру и контролировать творчество” однозначно выражает отношение автора к одной из сторон конфликта. В то же время он весьма далек и от “информационных анархистов”, кричащих “долой копирайт”, и тем более от пиратов, зарабатывающих деньги на чужих произведениях.

Лессиг не скандирует лозунги и не призывает к революции. Он анализирует текущую ситуацию и пытается разобраться в ее причинах. Он задает множество вопросов, которые нужно задать, и предлагает на часть из них свои ответы.

Что вообще такое “авторское право”? Как это понятие появилось и как оно менялось со времен Статута Анны (1710), первого закона о копирайте, регулировавшего издательскую деятельность (и только ее)? Почему срок действия авторского права всегда ограничен? Кто выигрывает и кто проигрывает от того, что множество книг, фильмов и музыкальных произведений, потерявших ценность для рыночного мэйнстрима и потому не переиздававшихся десятки лет, недоступны для публики из-за охраны их копирайтом? Какие возможности для творчества дают нам современные технологии и как их отбирает у нас закон? Какие угрозы культуре может нанести концентрация авторских прав в руках нескольких крупнейших медиакомпаний? И множество, множество других вопросов, лежащих в совершенно иной плоскости, нежели “борьба с пиратством”.

Лессиг пишет о культуре. О свободной культуре, которая до недавнего времени не регулировалась государством и которая оказалась под угрозой после появления Интернета. Возможности современных информационных технологий совершенно не вписываются в отлаженные бизнес-модели медиаиндустрии, и индустрия пытается отнять эти возможности, чтобы сохранить себя. Закон является ее инструментом. Практически любое действие с цифровой информацией включает в себя ее копирование, поэтому оно регулируется копирайтными законодательством, что беспрецедентно расширяет область его действия. Будучи юристом, Лессиг верен закону, но он помнит о том, что закон должен приносить пользу обществу и соответствовать реалиям сегодняшнего дня.

Лессиг пишет о свободном творчестве, которое не может существовать, если для любого использования любого произведения требуется получать разрешение от автора. Подобная “разрешительная культура” во многих случаях равносильна культурному вакууму, отсутствию той среды, из которой может черпать вдохновение творец нового. Это путь к застою, путь в никуда.

“Свободная культура” – книга о поиске баланса между интересами автора, с одной стороны, и интересами общества, с другой. Баланса, сама необходимость которого сейчас, кажется, уже забыта и который нам придется вернуть, если мы хотим двигаться дальше.

(конец статьи из журнала “Компьютерра”)